От дяньгу к чэнъюй
1-3 октября 2024 года в Иркутском государственном университете в седьмой раз прошла Международная научная конференция по проблемам востоковедения и регионоведения АТР. Она ставит своей целью развитие научного наследия выдающегося отечественного китаеведа Олега Марковича Готлиба (20.10.1951 — 08.06.2016) путём обмена научными результатами и исследовательским опытом в области фундаментальных и актуальных аспектов востоковедения и регионоведения АТР в свете современного уровня постановки проблем и способов их решения в контексте развития трансдисциплинарного знания. Конференция была посвящена 75-летию образования Китайской Народной Республики и установления российско-китайских отношений.
Я выступил на данной конференции с докладом «От дяньгу к чэнъюй».
По результатам конференции был издан сборник статей.
Ниже привожу полный текст моей статьи.
УДК 811.581
Н.Н. Воропаев (Москва)
Институт языкознания РАН
ОТ ДЯНЬГУ К ЧЭНЪЮЙ
Аннотация. Целью статьи является сопоставление фразеологизмов китайского языка дяньгу и чэнъюй. Словом дяньгу обозначают и прецедентные сюжеты, лежащие в основе чэнъюев, и разного рода тропы или логоэпистемы, которые в текстах и речи представляют древние прецедентные сюжеты или высказывания (цитаты). Автор делает вывод, что суть и функция дяньгу-тропов и чэнъюев одна – делать язык образным, выразительным и не давать забывать богатую историю Китая, но они часто различаются по форме, степени известности и сферам употребления.
Ключевые слова: китайский язык, дяньгу, дяньгу-сюжет, дяньгу-троп, чэнъюй, фразеология, прецедентные феномены.
Voropaev (Moscow)
Institute of Linguistics, Russian Academy of Sciences
FROM DIANGU TO CHENGYU
Abstract. The purpose of the article is to compare Chinese phraseological units diangu and chengyu. The word diangu denotes both precedent plots underlying chengyu and various kinds of tropes or logoepistemas that represent ancient precedent plots or statements (quotes) in texts and speech. The author concludes that the essence and function of diangu—tropes and chengyu are the same – to make the language figurative, expressive and not to let the rich history of China be forgotten, but they often differ in form, degree of popularity and areas of use.
Key words: Chinese language, Diangu, Diangu-plot, Diangu-trope Chengyu, phraseology, precedent phenomena.
Всем китаистам и увлекающимся китайским языком россиянам известен такой классический стандарт китайского фразеологизма или идиоматического выражения как чэнъюй (成语). Основными характеристиками этих выражений считаются их четырёхсложная форма, построение по нормам старого классического письменного языка вэньянь, их связь с историческими или вымышленными событиями и персонажами, наличие определённых источников. Хотя необходимо сказать, что не все чэнъюи состоят из 4-х иероглифов, бывают и исключения, например: 行百里者半九十 ‘девяносто ли из ста это только половина пути – последние шаги самые трудные, самое трудное – финал’, 运用之妙，存乎一心 ‘искусное, гибкое и хитроумное применение войск полностью зависит от способности мыслить – образно так говорят о выдающемся искусстве оперативного управления боевыми действиями’, 前事不忘，后事之师 ‘прошлое, если его не забывать, учит как быть в настоящем и что сделать ради будущего’, 失之东隅, 收之桑榆 ‘где-то что-то теряешь, а где-то что-то находишь вместо утраченного’, 一失足成千古恨 ‘одна ошибка может привести к тому, что придётся раскаиваться всю жизнь’, 二人同心，其利断金 ‘единодушие крепче стали (букв. если люди единомышленники, то их единство подобно прочному лезвию, которое способно рассечь металл), обр. дружба – большая сила’ [ 王俊,2015].
Подавляющее же большинство чэнъюев действительно состоят из четырёх иероглифов, например: 哀兵必胜 ‘скорбящие воины должны победить – победа на стороне негодующих; победа на стороне защищающихся’, 人杰地灵 ‘человек выдающийся – земля радуется – место, прославившееся благодаря кому-то; не место красит человека, а человек – место’ [Готлиб, 2019, с. 13, 356].
Но важнее в них, конечно же, не форма, а содержание, ведь эти единицы кроме житейской мудрости и типичных явлений жизни человека зафиксировали на века важные исторические и культурные сведения.
Сейчас чэнъюи «наиболее употребительные и распространённые фразеологические единицы китайского языка. Общепринято, что именно эти единицы представляют собой некий «идеал» китайской идиоматики, и именно их название часто воспринимается как общий термин идиоматики в целом» [Готлиб, 2019, с. 10].
Хотя четырёхсложная форма чэнъюев тоже играет немаловажную роль в том, что они занимают такое важное место в китайском языке и культуре. Четыре иероглифа/слогоморфемы – это ритмический стандарт современной китайской лексики, в которой основной ритмически устойчивой и гарантированно однозначно понятной на слух единицей является двуслог, и многие словосочетания тоже получаются часто четырёхсложными, например: 采取措施 ‘принять меры’,消灭敌人 ‘уничтожать противника’, 取得胜利 ‘одержать победу’, 符合条件 ‘соответствовать условиям’, 固定词组 ‘устойчивое словосочетание’, 待业青年 ‘ожидающая трудоустройства молодёжь’ и т.п.
«Особенность чэнъюев – их письменное происхождение. Все они являют собой фрагменты философских или художественных текстов, ставших, благодаря изысканности и отточенности своей формы и своей идиоматики, самостоятельными единицами китайского языка и китайской культуры. Их изначально письменная природа налагает свой особый отпечаток и на лексико-грамматическую форму этих единиц – все они в той или иной мере архаичны. Это даёт основание считать, что фразеологизмы-чэнъюи входят в число составляющих культурного блока 雅, в отличие от 俗. Культурно-языковая парадигма 雅 / 俗, которая в какой-то степени аналогична древнегреческой кали-/како-, как нам кажется, является одной из базовых этнокультурных оппозиций, требующих серьёзного изучения» [Готлиб, 2019, с. 10].
Если подробнее рассматривать содержательную часть чэнъюев, то надо отметить, что часто в большинстве словарей и особенно специальных сборников чэнъюй обязательно даётся информация об источниках их происхождения и даются описания сюжетов, рассказы о происхождении этих чэнъюев, в которых часто упоминается слово дяньгу (典故). Например, в сборнике [王俊,成败篇,2015, с. 93] в статье о чэнъюе 一举两得 ‘одним действием добиться двойной выгоды; обр. одним выстрелом убить двух зайцев’ кроме всего прочего говорится: “一举两得”这个成语的典故出自汉代司马迁《史记·张仪列传》 ‘Сюжет чэнъюя «одним действием добиться двойной выгоды» происходит из жизнеописания Чжан И «Исторических записок» Сыма Цяня, жившего во времена династии Хань’. В альбоме про город Таншань встречаем такую фразу: “不食周粟”、“老马识途” 等典故都发生在这里。 ‘Не желать есть хлеб [династии] Чжоу (обр. оставаться верным свергнутой династии)’, ‘старый конь борозды не испортит (многоопытный)’ и другие исторические события, ставшие классическими прецедентами (букв. дяньгу), произошли здесь’ [唐山, 2007, с. 1]. В сборнике [ 王俊,团结篇, 2015, с.73] после описания истории происхождения чэнъюя 离心离德 ‘«Отойти духовно и морально» – жить в разладе с самим собой и обществом; быть далёкими друг от друга в мыслях и в чувствах; отсутствие единства и идейный разброд; моральный разлад; сепаративность’ автор подытоживает этот текст таким предложением: 从这个典故便有了“离心离德”这个成语。 ‘Благодаря этому дяньгу (букв. из этого дяньгу) и возник чэнъюй «отойти духовно и морально»’.
В статьях на тот или иной чэнъюй в китайской электронной энциклопедии часто даются следующие разделы: 成语出处 ‘источник чэнъюя’, 成语典故 ‘классический сюжет/прецедент, который лёг в основу чэнъюя’, 成语寓意 ‘посыл чэнъюя’, 成语用法 ‘способ употребления чэнъюя’ [Статья на чэнъюй 不食周粟].
Таким образом, становится понятно, что все чэнъюи базируются на дяньгу-сюжетах. Полагаем, что исследование феномена дяньгу способно помочь лучше разобраться в системе китайской фразеологии и лучше осознать важность выражений чэнъюй и даже практически может помочь лучше понимать их смыслы и запоминать их. Подробнее скажем о том, что же такое дяньгу.
Слово дяньгу по большому счёту употребляется в китайском языке в двух функциях: 1. для обозначения классических прецедентов (событий истории, описанных в разных произведениях и вымышленных эпизодов литературных произведений) 2. для обозначения языковых единиц, с помощью которых в языке и культуре зафиксировалась информация и память об этих событиях и эпизодах и которые используются как стилистические тропы.
Рассматривая второе значение слова дяньгу, необходимо отметить, что в Китае помимо большого числа словарей чэнъюев издаётся не меньшее количество словарей дяньгу. Часто дяньгу встречаются в словарях чэнъюев и наоборот чэнъюи встречаются в словарях дяньгу. Далее для удобства мы будем разграничивать две эти функции слова дяньгу путём использования обозначений дяньгу-сюжеты и дяньгу-тропы.
Также необходимо отметить, что во многих словарях дяньгу-тропов по некоторым дяньгу даются разные по форме варианты, которые видимо в разное время разные авторы использовали в своих произведениях, и в современном китайском языке все эти формы могут встретиться. Следует также иметь в виду, что дяньгу-тропы в Китае подразделяют на два вида устойчивых выражений: сюжетное/событийное дяньгу 事典 ‘дяньгу-сюжет/событие’ – разнообразные по форме устойчивые выражения, которые в поэзии, прозе и речи указывают на конкретную старинную историю/сюжет или событие. И цитатное/словесное дяньгу 语典 ‘дяньгу-высказывание/выражение’ – слова или выражения из конкретных источников, цитируемые в поэзии, прозе и речи [赵应铎,2014, с. 1].
По сути дяньгу можно считать основой парадигмы прецедентных феноменов (ПФ) китайскоязычного культурного пространства, в которую входят прецедентные тексты (ПТ), ситуации (ПС), имена (ПИ) и высказывания (ПВ). Термин дяньгу подходит для обозначения прецедентных имён-эвентонимов, прецедентных высказываний-идиом и может использоваться как обобщающий термин ‘перецедентный феномен’ для всех ПТ, ПС, ПИ и ПВ [Воропаев, 2012, с. 40]. Это доказывает то, что многие ПИ также включаются и в словари чэнъюев, и в словари дяньгу, например: 月下老人 «Подлунный старец» – дух свадьбы; дух влюбленных; сват [Готлиб, 2019, с. 540] (ПИ-антропоним), 牛郎织女 «Волопас и Ткачиха» – обозначение супругов, которые проживают далеко друг от друга, вынуждены жить раздельно [朱祖延, 1985, с. 811] (ПИ-антропоним), 红娘 «Хуннян» – умелая сваха, способствующая счастливому браку [周苓仲, 1998, с. 272-274] (ПИ-антропоним), 刘姥姥进大观园 ‘бабушка Лю вошла в Cад Роскошных зрелищ (о человеке, впервые увидевшем что-то восхитительное, обычно шутливо о его малом кругозоре)’ [周苓仲, 1998, с. 275–277 ] (ПИ-эвентоним).
Примечательно, что в некоторых словарях дяньгу раздел об источнике дяньгу называется 典源 ‘классический источник’, что вполне соответствует понятию прецедентный текст [于石, 2007]. Словарь китайской исследовательницы Чэнь Сяньчунь также даёт нам соответствующие термины на китайском языке: 典型事件 ‘прецедентные ситуации (события)’ и 典型人物 ‘прецедентные имена-антропонимы (личности/персонажи)’ [陈贤纯, 1999].
После анализа словарей дяньгу и чэнъюев становится ясно, что дяньгу и чэнъюй единицы по содержанию равнозначные. И те и другие включают в себя ген или продукт древности, то есть передают фрагментарно очень сжато информацию о событии/эпизоде или цитируют литературное произведение посредством избранных из соответствующих текстов определённых иероглифов или фраз.
Дяньгу и чэнъюи это своего рода сокращения, которые очень характерны и для современного китайского языка. В современном языке этот механизм работает для сокращения специальной терминологии или разного рода наименований учреждений и тому подобного, и некоторые сокращения уже стали настолько устойчивыми и всем понятными, что утратили способность возвращаться к исходной форме, например, 地铁 ‘метрополитен’ уже не возвращается к полному наименованию 地下铁道, так как в этом не возникает необходимости: всем уже это сокращение понятно и привычно. Тем не менее, в Китае издаются словари аббревиатур. Относительно новая и узкая терминология при необходимости способна возвращаться к своим полным вариантам, например, термин 球苗 является сокращением от 球虫疫苗 ‘вакцина против кокцидиоза’ и понятен специалистам, но для широкой публики используется полный четырёхсложный вариант этого термина, например, во время презентаций.
Однако дяньгу-тропы и чэнъюи являются сокращениями не терминов или слов, но сокращениями или представителями в современном китайскоязычном культурном пространстве целых фрагментов древних стихотворений или текстов. И для полного понимания смыслов чэнъюев и дяньгу-тропов приходится читать описания дяньгу-сюжетов, то есть читать специальные тексты в специальных сборниках или словарях, поясняющие истории происхождения чэнъюев и дяньгу.
В связи с этим показательной является фраза из статьи электронной энциклопедии про чэнъюй 不食周粟 (перевод см. выше): 后人根据这个典故剪裁出“不食周粟”这则成语。 ‘Впоследствии люди на основе этого рассказа (сюжета) путём сокращения сформировали данный чэнъюй «Не есть хлеб Чжоу»’ [Статья на чэнъюй 不食周粟]. Здесь использовано слово 剪裁 ‘1. кроить; кройка 2. вырезать, урезать, сокращать’, и оно ключевое для понимания механизма формирования дяньгу-тропов и чэнъюев.
То есть читая тексты о происхождении чэньюев и дяньгу-тропов, мы понимаем, что во время таких сокращений на усмотрение разных авторов тех давних времён, которые хотели в своём произведении задействовать тот или иной сюжет или процитировать какое-либо произведение древности, избирались ключевые элементы в виде отдельных иероглифов.
Анализируя современные словари дяньгу, мы видим, что существует очень много дяньгу-тропов, которые состоят из 2-х, 3-х и 4-х иероглифов. Видимо считалось, что чем меньше иероглифов избрано для намёка/ссылку на древний источник/сюжет, тем изящнее будет произведение. Но позже для более ясного и полного выражения идеи, заимствованной из древних источников, авторы стали использовать более развёрнутые заимствования из 4-х и более иероглифов. И самый благозвучный и ритмически устойчивый вариант в виде четырёхслога стал самым распространённым видом таких дяньгу-тропов, стал именоваться готовым выражением (чэнъюй) и начал выходить в более широкое употребление, приобщая большее количество образованных людей к традиционной культуре Китая.
Как уже было сказано, чэнъюи в основном четырёхсложные, но бывают и состоящие из большего количества иероглифов, и множество чэнъюев часто относятся китайскими лексикографами одновременно и к дяньгу. Такие многосложные дяньгу-тропы/чэнъюи часто всё-таки сокращаются до удобной четырёхсложной формы, например: 运筹帷幄之中，决胜千里之外 ‘находясь в самой маленькой палатке, быть способным выработать действенный план, который принесёт победу на полях сражений, находящихся на расстоянии тысячи ли (одна из самых высоких оценок главнокомандующему в Древнем Китае)’ [朱祖延, 1985, с. 1482] → 运筹帷幄 «Строить планы в шатре ставки» — разрабатывать стратегический план сражения; планировать и управлять [Готлиб, 2019, с. 541, 周苓仲, 1998, с. 128–130].
Однако как мы понимаем и четыре иероглифа, и шесть, и даже двенадцать иероглифов это очень мало для понимания всего сюжета (события древности) или всего цитируемого старинного стихотворения/текста, поэтому процесс анализа, понимания и запоминания дяньгу-тропов и чэнъюев более трудоёмкий и требует больше времени, чем изучение и запоминание обычной лексики китайского языка. Потому что для более ясного понимания и смысла таких единиц и уместности их употребления в тех или иных ситуациях почти всегда требуется ознакомиться с описанием дяньгу-сюжета. А такое описание сюжета может быть достаточно объёмным: обычно от 100-300 иероглифов в словарях и до 1000 и более иероглифов в специальных сборниках [朱祖延, 1985, 陈贤纯, 1999].
Например, только ознакомившись с описанием дяньгу-сюжета про чэнъюй 一举两得 ‘одним действием добиться двойной выгоды; одним выстрелом убить двух зайцев’, становится ясна более хорошо и структура чэнъюя и его смысл: один смелый человек хотел одновременно убить двух тигров, но умный человек подсказал ему, что тигры как раз бьются за корову, и смелому человеку не стоит спешить, а надо подождать когда сильный тигр убьёт слабого, а сам окажется израненным и неспособным сопротивляться. В результате смелому человеку осталось только добить раненого и совсем неопасного тигра, и получается, что этот чэнъюй говорит нам прежде всего о стратегии, о продуманной и хорошо спланированной подготовке и совсем минимальных трудозатратах и рисках: взять и добить одного раненого тигра (一举), и обрести славу победителя двух тигров (两得) [王俊,成败篇, 2015, с. 93–95]. Согласитесь, что только автоматическое заучивание чэнъюев не помогает нам порою устойчиво и стабильно овладеть ими, помнить их, и в подходящий момент употребить. Полагаем, что ознакомление именно с описанием дяньгу-сюжетов в соответствующих сборниках и словарях поможет запоминать чэнъюи более осознанно и прочно.
Дяньгу-тропы примечательны тем, что они могут в отличие от чэнъюев представлять в современных текстах и речи древние сюжеты и тексты в разных количественных формах от двуслога до 3-х, 4-х, 5-ти и более многосложных единиц. Например, рассмотрим дяньгу-троп 杞人忧天 ‘человек из (царства) Ци беспокоится о небе (что оно обрушится); обр. пустые страхи, необоснованное беспокойство’. В большом словаре дяньгу в статье на этот дяньгу-троп именно этот вариант является заглавным и он же является каноническим, устоявшимся чэнъюем на этот дяньгу-сюжет и дан во всех словарях чэнъюев. Но далее в статье даются ещё 27 вариантов этого дяньгу-тропа, например: 杞国天，杞国痛天摧，杞国忧天，杞虑，杞人，杞人思，杞人天，杞人忧，杞忧天坠，人忧杞国天，杞天 и подобные [赵应铎,2014, с. 608–609]. Как мы видим, это всё вариации на тему базового дяньгу-тропа/чэнъюя, и если хорошо запомнить и знать канонический чэнъюй (заглавный дяньгу-троп), то все прочие варианты в разного рода стихах и текстах распознать вполне возможно, и чётко понять намёк автора. И так выглядят статьи по большинству дяньгу-тропов, а у некоторых количество вариантов достигает более 65 [Воропаев, 2023, с. 22]. Таким образом, в словаре дяньгу представлены возможные варианты дяньгу-тропов, которые использовали авторы предыдущих эпох и могут использовать современные поэты и писатели в своих произведениях. Причём некоторые 4-х сложные варианты в статьях словарей дяньгу-тропов, получается, не являются каноническими чэнъюями и не входят в словари чэнъюев, например: 杞国忧天.
Итак, в основе всех чэнъюев лежат дяньгу-сюжеты, но также можно сказать, что и некоторые дяньгу-тропы, состоящие из 4-х и более иероглифов, являются употребительными и широкоизвестными чэнъюями. Это доказывает анализ двух словарей, который мы провели. Большинство дяньгу из сборника «100 дяньгу» [周苓仲, 1998], а именно 79, вошли и в большой словарь чэнъюев [朱祖延, 1985]. Только 21 дяньгу не вошёл в словарь чэнъюев, и основная масса таких не вошедших дяньгу – двуслоги, например: 捉刀 ‘писать за других; подменять, выступать подставным лицом’. Хотя в большом словаре чэнъюев есть связанный с этим дяньгу трёхсложный чэнъюй 捉刀人 ‘теневой автор, литературный негр, литературный раб (фактический автор, работающий на другое лицо)’ [朱祖延, 1985, с. 1562], но здесь следует отметить, что трёхсложная форма – большая редкость для чэнъюев.
Таким образом, можно сделать вывод, что разница между дяньгу и чэнъюями в том, что дяньгу-тропы могут быть любой количественной формы начиная от двуслога, а чэнъюи в подавляющем большинстве четырёхсложные. Получается, функция дяньгу-тропа в том, чтобы зафиксировать или передать в любой форме (на усмотрение автора того или иного текста) тот или иной прецедент китайской истории и культуры или цитату. Но в силу того, что прецедентов этих благодаря долгой истории и непрерывной письменной традиции накопилось огромное количество, то и дяньгу-тропов тоже очень много, и не все они одинаково широко известны. Также дяньгу-тропы, особенно двусложные и трёхсложные присущи, видимо, больше письменной коммуникации. Поэтому самые важные прецеденты китайской культуры зафиксированы в форме более стабильных и ритмически устойчивых единиц языка, пригодных для устной речи – четырёхсложных чэнъюев. И основная масса чэнъюев активно осваивается всеми социализированными китайцами в процессе обучения в детском саду, школе и в вузе. А вот большим количеством дяньгу владеют скорее всего только учёные-филологи и любители классики. Поэтому в словарях дяньгу часто даются возможные варианты дяньгу-тропов.
В словарях же чэнъюев даются только уже готовые для использования в речи выражения обычно из 4-х иероглифов, созданные на основе дяньгу-сюжетов и на основе устоявшихся четырёхсложных дяньгу-тропов, избранных в качестве канонических чэнъюев. Поэтому видимо правильнее понимать и переводить слово и понятие чэнъюй на русский язык следует не просто как готовые выражения, но выражения, готовые или подходящие для широкого и активного использования в устной и письменной языковой коммуникации подавляющим большинством социализированных носителей китайского языка. Получается, что чэнъюи – это стабилизированные четырёхсложные дяньгу-тропы, выведенные в широкое массовое использование. Чэнъюи можно уподобить своего рода ракетам-носителям, которые из глубин древнего космоса китайской культуры доносят для активного употребления широкими массами китайцев в современном дискурсе в удобной и стабильной форме наиболее важные знания о событиях истории и культуры, а также фрагменты китайской литературной классики, одновременно обогащая китайский язык.
Дяньгу-тропы другой количественной формы (двуслоги, трёхслоги), а также менее известные четырёх- и более сложные дяньгу-тропы, являются не менее мощными и важными культурными элементами, но уже более высокого порядка, которые знают и используют в своих произведениях особого рода только очень начитанные и образованные китайцы, писатели, поэты или те китайцы, которые любят читать древнюю классику и литературу на вэньяне. Конечно, есть и ряд двусложных и трёхсложных дяньгу-тропов, которые тоже достаточно широко известны в Китае, например, 推敲 ‘обдумывать каждое слово (об авторе); обдумывать, взвешивать; всесторонне обдумывать; подбирать (слова, выражения) (выражение связано с именами поэта эпохи Тан 贾岛 Цзя Дао [779–843] и философа, историка, писателя, поэта, каллиграфа 韩愈 Хань Юя [768–824])’ или 鸿门宴 ‘досл. Хунмэньский пир (в 206 г. до н.э. полководец царства Чу Сян Юй по совету своего советника Фань Цзэна в местечке Хунмэнь устроил в честь Лю Бана пир, во время которого предполагалось убить Лю Бана и занять циньскую столицу Сяньян), обр. пир со злым умыслом; пир-ловушка (с целью убить приглашённого гостя); пир-западня’, и подобные дяньгу-тропы часто входят в популярные небольшие словари дяньгу-тропов [周苓仲, 1998, с. 99, 266]. Интересно, что в большом словаре дяньгу в статьях на некоторые подобные дяньгу-тропы даются также и 4-х и 5-ти и более сложные варианты, которые подробнее передают сюжет, но широко известным вариантом является всё-таки двуслог или трёхслог.
Также следует иметь в виду, что в китайском языке есть множество, на первый взгляд, обычных лексических единиц, которые также в своей основе имеют дяньгу-сюжет, и об этом знают лишь очень начитанные носители китайского языка. В словари дяньгу и чэнъюй такие слова не входят. Например, 采风 ‘собирать народные обычаи; собирать народные песни, составлять сборник народных песен’. Данное словосочетание из Книги песен. Правительство династии Чжоу регулярно посылало людей собирать стихи и песни у народа, так была составлена первая часть «Шицзина» под названием 国风 «Гофэн» («Нравы царств»). Другой пример слово 洪荒 ‘изначальная пустота, первозданный хаос; до сотворения мира; глубокая древность; древнейший; допотопный’. Это слово встречается во второй строке «Тысячесловия»: 天地玄黄，宇宙洪荒. Источник этого слова стихотворение поэта Се Линъюня 《三月三日侍宴西池》. В современном китайском языке это слово активно используется в выражении 洪荒之力 ‘первозданная сила, первобытная сила, первородная сила, колоссальная энергия’. Например, могут быть такие фразы с использованием данного выражения: 用尽洪荒之力 ‘полностью использовать свою первозданную силу’, 控制不了体内的洪荒之力 ‘не в силах сдержать свою внутреннюю первобытную силу’. Данное выражение стало особенно популярным в 2016 году после того как китайская пловчиха Фу Юаньхуэй установила личный рекорд в полуфинале на дистанции 100 метров на спине среди женщин на Олимпийских играх, и употребила его в интервью репортёру Центрального китайского телевидения [Статья на выражение 洪荒之力 ].
В заключение хочется обратить внимание на то, что и в названии сборника 成语 100 [Сто китайских идиом, 2007], и в названии сборника 典故100 [周苓仲, 1998] есть фраза 博古通今学汉语 ‘учить китайский язык, досконально разбираясь в древнем и современном’, где выражение 博古通今 ‘досконально разбираться в древнем и современном, высокообразованный, эрудированный, эрудит’ хорошо характеризует китайские дяньгу-тропы и чэнъюи – функция этих единиц двусторонняя: это не только способ метко и лаконично выразить свою мысль или описать предмет или ситуацию, то есть обогатить свой язык, и в контексте современной жизни ёмко стандартными выражениями описывать типические ситуации (за тысячи лет существования китайского общества были отсортированы репрезентативные типические ситуации жизни людей), но и постоянно закреплять знания по истории своей страны, не забывать о седой старине Китая. Поэтому эти единицы так важны для китайцев.
Хотя дяньгу-тропы и чэнъюи являются идиомами и чисто языковыми единицами, но тот факт, что дяньгу и чэнъюям посвящаются специальные сборники, диски, мультфильмы для детей, в которых подробно рассказывается о происхождении данного дяньгу или чэнъюя, говорит о том, что данные единицы китайского языка являются прецедентными фразеологическими единицами, потому что как бы не расширялось их значение, для китайского лингвокультурного сообщества важно знать и помнить о первоначальном сюжете и событии, вымышленном персонаже или историческом деятеле, знать конкретные обстоятельства, при которых это выражение возникло. Это не только любопытство, но и уважение традиций, языка, истории своей Родины.
И на самом деле иногда не совсем ясно для чего дяньгу-тропы и чэнъюи больше нужны китайцам: для обогащения языка подходящими для разных ситуаций красивыми и эффектными выражениями или для того, чтобы помнить о богатстве своей культуры и длительности истории своей страны? Как бы там ни было, но эти языковые единицы эффективно выполняют обе эти функции.
Поэтому неслучайно составитель серии сборников [ 王俊, 2015] назвал её 读成语·识天下 ‘Изучай чэнъюи и познаешь Китай’. Дяньгу и чэнъюи действительно являются важными проводниками к сокровенным знаниям о Китае.
Поэтому перед преподавателями и студентами в России стоит важная задача определения когнитивных приоритетов при изучении Китая, китайского языка и особенно его фразеологии. Видимо, следует говорить о том, что за 4-5 лет учёбы в вузе каждому российскому китаисту необходимо овладеть всеми употребительными дяньгу-тропами и чэнъюями китайского языка, опираясь на списки для средних школ КНР. Также необходимо продолжить исследования китайской фразеологии и лексики с позиций прецедентности.
Библиографический список:
- Воропаев Н. Н. Прецедентные имена в китайскоязычном дискурсе: дис. …канд. филол. наук: 10.02.22. М., 2012. 315 с.
- Воропаев Н.Н. Классические сюжеты дяньгу Китая для воспитания детей // Дети в языке и культуре: (избранные) материалы конференции (Москва, 23-24 ноября 2023 г.) / Отв. ред. Т.А. Михайлова. Москва : МАКС Пресс, 2023. – 152 с. С. 15–
- Готлиб О. М. Китайско-русский фразеологический словарь. Около 3500 выражений / О. М. Готлиб, Му Хуаин. – 2-е изд., стереотип. – Иркутск : Изд-во ИГУ, 2019. – 596 с.
- Сто китайских идиом и устойчивых выражений 成语100: Книга для чтения на китайском языке. Пер. Н.А. Спешнева. – Пекин: Sinolingua, СПб.: КАРО, 2007. – 208 с. : ил. (博古通今学汉语，成语100, 尹斌庸编著)
- Статья на чэнъюй 不食周粟. URL: https://baike.baidu.com/item/不食周粟?fromModule=lemma_search-box (дата обращения: 08.05.2024).
- 陈贤纯. 中国文化中的典型人物与事件 / 陈贤纯编著. 北京: 北京语言文化大学出版社, 309页.
- Статья на популярное выражение сети Интернет 洪荒之力. URL: https://baike.baidu.com/item/洪荒之力/19884849?fr=ge_ala (дата обращения: 08.05.2024).
- 唐山抗震三十周年艺术纪念册 / 唐山市人民政府赠. 唐山：中共唐山市委， 48页.
- 王俊. 读成语·识天下：走进中国传统文化. 成败篇. 2, 进取篇. 2, 名利篇. 2, 团结篇. 1 /王俊编著. 北京：开明出版社， 各篇122页.
- 于石. 常用典故词典 / 于石等编. 新版. 上海：上海辞书出版社， 477页.
- 赵应铎. 中国典故大辞典 / 赵应铎主编. 上海：上海辞书出版社, 2014, 1359页.
- 周苓仲. 典故100：汉英对照 / 周苓仲，何泽人编著. 北京：华语教学出版社，（博古通今学汉语丛书） 284页.
- 朱祖延. 汉语成语大词典 / 朱祖延主编. 北京：河南人民出版社， 1819页.